Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: моя маленькая австралия (список заголовков)
10:54 

Путевые заметки 12а. Мельбурн

это масло, пастель, художественный фильм нарезкой, это импрессионистические ветра, дующие над улицей о чем-то важном (с)
Когда меня спрашивали, что бы я хотела увидеть в этом городе, ответ был приблизительно такой: Великую Океанскую Дорогу, пингвинов и Балларат, город золотоискателей (достопримечательности расставленны по приоритетам). При этом осознавала, что успеть все, вероятно, будет довольно затруднительно. Но когда Великая Океанская Дорога закончилась, Джеймс сказал: собирайся, мы идем смотреть на пингвинов. За окном — темень (закат тут около пяти вечера), до Филлип-айланда, где живет колония этих дивных птиц, два часа езды (а потом еще обратно) и понятно было, что мы не успеваем, но предложенный Джеймсом вариант понравился мне гораздо больше стандартного туристического. Его подруга Джулия как волонтер заботится о пингвинах и на этот вечер мы присоеденились к ней.
Вообще надо сказать, что волонтерское движение в Австралии весьма развито. Жанна, после выхода на пенсию, учит английскому емигрантку из Индии. Иен, тоже после выхода на пенсию (хотя он еще работает преподавателем в медицинском университете два дня в неделю), один день в месяц проводит как волонтер в национальном парке Tidbinbilla, что возле Канберры. Во многих музеях в Австралии бесплатные экскурсии, которые тоже проводят волонтеры (Мемориал, Ботсад в Канберре), хотя бывают и профессиональные экскурсоводы (как в Высоком суде). Во всех местных предприятиях принято давать сотрудникам два сводобных дня в год для волонтерской деятельности, а при оплате налогов так же принято, что какую-то сумму (пусть хоть один доллар) ты передаешь благотворительной организации. С миру по нитке, что говорится... Люди, собравшиеся в 19.00 возле пирса St. Kilda, тоже были волонтерами. Многие в ярко-желтых берукавках с надписью «Earthcare», в теплых шапках и перчатках (все-таки зима, ночь), с фонариками на лбу, они весело переговаривались друг с другом.
- Вы друзья Джулии, да? - с улыбкой спросила маленькая старушка, которая здоровяку-Джеймсу, наверное, до пояса доходила, и как-то сразу стало тепло и уютно от этой улыбки. Нас отправили записываться (потом список поделили на два и одна группа пошла на край пирса, а вторая начала с начала, где-то посередине они в итоге встретились делится результатами и вместе двигатся домой).
На пирсе Святой Кильды, построенном как волнорез, живет колония пингвинов. И эти люди о них заботятся. Ну, забота, по большей часть, состоит в том, что птиц ловят, чипуют, взвешивают, определяют пол (по размеру клюва) и отпускают. Пингвины — крошечные, не больше двадцати сантиметров в высоту fairy penguin, от этого как бы не в восторге, и поэтому долго расспрашивала, в чем же суть дела, мысленно проклиная косноязычие, которое парализует мой и без того не самый блестящий английский при встрече с незнакомыми людьми. Впрочем, немного внимания со стороны собеседника и готовность повторять некоторые моменты многое меняют к лучшему, так что выяснить удалось следующее:
программа эта волонтерская и началась где-то в 1960-х годах, когда на набережной Мельбурна построили колесо обозрения. Кто-то из местных заволновался, как будет шум от людей и машин влиять на птиц и взялся выяснить этот вопрос. С тех пор приблизительно каждую четвертую ночь группа энтузиастов приходит на пирс Кильды смотреть за прицами. И забота их временами весьма кстати. Если они находят больных пингвинов, то лечат. Говорят, неделя в пресной воде способна избавить птиц от многих паразитов, для которых такая среда оказывается весьма неблагоприятной. А еще как-то пьяный молодой человек на одолженной у друга дорогой яхте разбился об этот самый пирс, и птиц, равно как и воду, очищали от масла. Тогда же нашли хитрое ноу-хау: если приложить к перьям пингвина кусок железа, масло переходит на него, как на магнит, а птица остается чистой. Плюс для австралийцев очень важно быть дружественными с окружающей средой (в том же Мельбурне на зданиях крупнейших банков установлены ветряные электростанции и тому подобные вещи), так что когда в городе обсуждается очередно проект, так или иначе затрагивающий гавань, при разработке советуются с этими людьми, как это повлияет на пингвинов. Пирс Кильды — часто национального морского парка. Там живет постоянная колония из 1200 птиц, по словам очаровательной бабушки Софи, которая участвует в этой программе уже 27 лет, но сюда в брачный период приплывают 43% пингвинов с Филлип-айланда. Все-таки пирс много севернее (то есть тут тепле) плюс волнорез защищает птиц от холодного ветра и сильных волн океана. Говорят, на самом Филлип-айланде живет 10 000 пингвинов. Мне, по правде сказать, даже сложно себе это представить. Но виденные мною fairy penguin совершенно очаровательны. У них крошечные мягкие перья и нежнейшие лапки (а бегать могут поразительно быстро). Прикасатся к ним — сущий восторг. Наверное, именно за ним и ходят сюда все эти люди на самом деле... Ловят птиц в камнях, взвешивают их, считывают информацию с чипа или чипуют, если нужно, и отпускают там же, где взяли. Весь пирс у них поделен по алфавиту (от A до Z), у каждой буквы свои подпункты (правый борт — 1, левый — 2). Встретились мы где-то в районе K, и там-то я и поймала своего пингвина (девушку, как оказалось). Правда, была не очень аккуратна, за что получила клювом в руку и гордо ношу теперь эту отметину. Зато сразу стало понятно, почему остальные волонтеры в перчатках, и некоторые — армированных.
Да, единственное фото, которое мне разрешили сделать (яркий свет вреден для гляз птиц) — прилагается. Очаровательную fairy penguin держит на руках Софи, и я правда очень жалею, что ее лицо в кадр не попало.

А на следующий день мы плавали на катере по Ярре, и только тогда я поняла, сколь огромна, на самом деле, гавань Мельбурна, в которой трансокеанский грузовой корабль, занявший некогда половину причальных территорий Одессы, теряется, как щепка, в котрой яхт — что деревьев в лесу, а от центра до окраев — два часа езды на автомоблиле...
Там увидела еще одно проявление местного волонтерского движения. Один богатый парень решил, что правительство делает недостаточно для спасения китов, построил и оборудовал корабль, на котором теперь плавают волонтеры и гоняют японские суда из Австралийских вод. Корабль назвали "Морской пастух" и это весьма спорный поступок, потому что японцы говорят: мы ходим исследовать китов, а эти ребята им: мы вам не верим, вы их едите. Что думает правительство по этому поводу - для меня открытый вопрос, а корабль я увидела в гавани.

Мельбурн многолик. Я знаю, многие города такие, но тут это чувстуется особенно остро. И поэтому — прикладываю. Самые типичные из виденных мною ликов (хоть и не все. Обычную улочку крохотных котеджей я, кажется, так и не сфотографировала. А жаль).

Центр сити. Вид с Ярры.

типичный мельбурнский хаос: старина и модерн, все вместе.




А вот это одна из самых известных улиц в Мельбурне, Brunswisk. Еще одна известнейшая улица Acland, выглядит как ее близнец. Говорят, такая архитектура вообще характерна для староавстралийских построек. Небольшие здания и крытые веранды...


@темы: Моя маленькая Австралия, Путешествия, мир вокруг

10:49 

Путевые заметки 13. Великая Океанская Дорога

это масло, пастель, художественный фильм нарезкой, это импрессионистические ветра, дующие над улицей о чем-то важном (с)

Мне говорят — я счастливица. Зимой в Мельбурне обычно дожди и туманы, но сегодня небо ясное, ни облачка, теплое солнце и совсем нет ветра. Погода — лучше не придумаешь.
Рано утром мы выезжаем из Мельбурна, и заедем сначала в Джилонг, где живут друзья Джеймса и Габриэллы, Майкл и Карен. Помню, в детстве мне часто говорили, что иностранцы, дескать, не умеют дружить. Возможно, это была попытка хоть как-то оправдать свою жизнь в неблагополучной во многих отношениях стране тем, что у нас, дескать, есть нечто важное, особенное, на что другие неспособны. В общем, глядя на австралийцев об этом не скажешь. Тут как-то принято, что, если ты куда-то уезжаешь, за твоим домом присматривают соседи, и подруги Жанны приходили проведать ее пожилую маму, когда та уезжала в Лондон помогать сыну с первенцем (интересно, сколь многие делали бы так у нас?), а в Даррасе, кроме Жанны, Иена, их детей и внуков гостят их друзья и друзья их детей... Собственно, Майкл и Карен недавно провели там неделю и говорили, что это лучшие каникулы с тех пор, как у них появились дети (Сэм и Эмилия, 8 и 6 лет), и я их в этом очень понимаю... В общем, на поездку по Великой Океанской Дороге Майкл одолжил Джеймсу машину, в которой пять человек (трое взрослых и двое детей) могли разместится с комфортом, и это было весьма хорошо и с их стороны.
Как и многие из встреченных мной иностранцев, говорят они быстро и прыгают с темы на тему. Майкл сменил работу, и считает это весьма удачным (там обещают неплохие бонусы). Карен говорит, что сумму прибавки он потратит на проезд (из Джилонга в Мельбурн и назад) плюс немало потеряет по времени, так что занятие бессмысленное, но что ж поделаешь. Из гула и хаоса их разговоров мы вырываемся, как мухи из сладкого плена клубничного варенья, но все-таки дорога ложится под колеса, дети весьма нестройными голосами поют о том, что видят вокруг, а я не жду ничего особенного, но рада возможности выбраться за город.

Великую Океанскую Дорогу начали строить в 1919-м году. После первой мировой, в которой учавствовало ок. 300 000 австралийцев, больше, чем в какой-либо другой военной компании, 60 000 остались удобрять поля Европы, а остальные, среди которых были 160 000 раненых, вернулись домой. И перед правительством возник серьезный вопрос, что с ними делать. Часть отправили на фермы (так называемые «солдатские»), но туда ушли не все. И тогда в чью-то гениальную голову пришла идея адаптации военных к мирной жизни через постройку дороги. У солдат появилась работа и деньги, между отдаленными поселками на побережье — сообщение по суше, а в стране — одна из самый ярких туристических достопримечательностей, она же памятник той странной войне и людям, в ней участвовавшим. Думаю, в итоге все выиграли. Протяженность дороги — ок. 400 км. Строили ее лет двадцать. Идет она когда выше, когда почти над самым берегом. И, что поразительно, пейзажи вокруг довольно сильно меняются. Первая часть дороги — рай для серферов. И она весьма похожа на Крымское побережье, на пребрежный серпантин, например, между Судаком и Новым Светом, что ли.

Но киллометров через сто вокруг — высоченный эвкалиптовый лес, еще дальше — холмы и тысячи животных, пасущихся на них, затем — почти ровное плато, резко обрывающееся в море, которое сменяется горным серпантином...

В общем, со всех сторон самая настоящая достопримечательность. Эту дорогу можно проехать и за день. Но лучше все-таки за два-три. Ведь вокруг — национальный парк, морской и наземный. Пешие маршруты тут, говорят, совершенно сказочные.
Самое яркое впечатление первого дня пути — киты. Да-да, самые настоящие. Пара гигантов играла в воде совсем близко к берегу. Они то ныряли, то выходили на поверхность, махали хвостами и плавниками, кружили друг вокруг дружки и переворачивались в воде... В общем, во всю радовались жизни и радовали нас. Джеймс считает, что это были мама с детенышем, мне показалось, размеры у китов были более-менее одинаковые, но... минут пятнадцать мы стояли и смотрели, как два самых больших и величественных существа из всех виденных мной доселе играли в пребрежных водах.

- Можно возвращатся домой, - сказала Габриэлла. - Ничего более замечательного мы уже не увидим.
Возвращатся мне, конечно, не хотелось и мы поехали дальше. Но это было столь же неожиданно, сколь и не забываемо. Еще один кусочек моей здешней удачи: австралийцы видят китов далеко не каждый день, а уж тем более — так близко.
На ночь мы остановились в Apollo bay.

Долго гуляли по набережной, потом ели кенгуру в местном баре. На фермах этих зверей не разводят, просто отстреливают в дикой природе. Благо, как я говорила, их вокруг хватает. И... в общем, странно было есть животное, которое я не так давно гладила (ладно, не то — такое же), и которое мне, честно говоря, здорово понравилось. С другой стороны, овцы, коровы и свиньи ни чуть ни менее очаровательны, но есть их мы как-то уже привыкли, что ли. Это мясо словно никогда и не жило, а собралось из воздуха прямо на полках супермаркетов. Всерьез думаю о возвращении на околовегитарианскую (это в смысле с молокопродуктами) диету. Впрочем, все это дома. В гостях ешь что дают, улыбаешся и говоришь спасибо.

Еще одна радость: вечерняя прогулка вдоль залива. Красота — неописуемая :) Мягкий вечерний свет, белый туман, выползающий из-за холма и фантастическое отражение неба в воде, зеркально-спокойное в заливе, отливающее голубым и розовым перламутром у побережья, там, где серебристо-синие волны накатывают на песок, а линия горизонта, грань между морем и небом почти неразличима...

Утром поднялся ветер и буквально выдул нас из Apollo bay. Что, впрочем, и к лучшему.
Мы гуляли по древним rainforest национального парка Otway, где растут невероятные mountain Ash – стометровые эвкаплипты, самые высокие деревья в мире, и древние реликты ferntree, чем-то похожие на пальмы, только листья как у папоротника, а старая кора поросла десятками других растений.

Там же, в Otway, по дороге к маяку мы выдели десятка два, наверное, коал, на разной высоте сидящих на эвкалиптах. Большую часть времени эти восхитительные зверьки напоминают меховые шарики, часто спять — бывает, 18-24 часа к ряду. А здесь были активные и очень близко к земле.

Еще одно проявление моей невероятной удачи здесь. Джеймс говорит, они такое видят далеко не всегда. «Это же национальный парк, а не зоопарк». Наверное, это потому что я в невероятном восторге от Австралии, и она отвечает мне взаимностью, радуя погодой и всеми возможными чудесами.
Дальше дорога вьется между холмов и ферм и ведет к одной из самых известный достопримечательностей — Двенадцати Апостолам. Это скалы, бывшие некогда частью огромного плато, стоят теперь в море, возвышаясь над ним метром, наверное, на пятьдесят. Впрочем, тут уже надо не рассказывать, а смотреть, так что — добавляю фотографии.





@темы: Моя маленькая Австралия, Путешествия, мир вокруг

10:40 

Путевые заметки 12. Мельбурн

это масло, пастель, художественный фильм нарезкой, это импрессионистические ветра, дующие над улицей о чем-то важном (с)
Когда я думала о визите в этот город, представлялось что-то вроде леса стеклянных небоскребов вокруг залива. В общем, большинство фотографий где-то так и выглядят. Нет, небоскребов тут, конечно, хватает. Но основная часть Мельбурна — бесконечные ряды одно-двухэтажных домиков, ближе к центру — небольших и красиво декорированных при почти полном отсутствии сада, дальше от центра — все больше и со все большим количеством земли вокруг. Между такими кварталами — парки. Их много и они в Мельбурне действительно потрясающе красивы.
У Джеймса и Габриэллы одна машина на двоих. На работу они ездят на ней до железнодорожной станции, а там Габриэлла — на метро, а Джеймс, проехав две остановки, садится на велосипед и едет по красивейшей дороге вдоль речки Ярра (в переводе с аборигенского наречия — «река, текущая сверху вниз». С одной стороны — все реки такие, а с другой — вчера я была у истоков Ярры, и там тек скорее горный ручей, а здесь уже — широченная речка. А растояние-то — киллометров 150, а то и меньше), мимо огромного и прекрасного ботанического сада, по периметру которого устраивают забеги на время (ок. 4-х км), к Федеральному парку и на работу. Красивый маршрут, сама бы таким ездила. Небольшой парк вдоль речки, между Ботаническим и Федеральным (ага, все три плавно перетекают друг в друга) аборигены же называли Birrarung Marr,«местом теней и туманов». Правда, ни того, ни другого я там не видела, но, наверное, назвали его так не спроста. Федеральный парк... загадочное место. Церковь в стиле неоготики, роскошное здание вокзала, а рядом — словно сложенные из смятых полосок железа — здания галерей и музеев. Земля выложена желтой брусчаткой-песчаником, и каждый камешек можно рассматривать как картину. Я помню руку художника, рисовавшего такие в Даррасе. Здесь все много меньше, но... все равно хорошо.
В городе — три здоровенных стадиона. Для футбола (читай австралийского регби) и сокета (читай — привычного нам футбола), крикета и тениса. Они высятся друг на против друга и, как я понимаю, большую часть времени не пустуют. В общем, спорт можно смело записывать в местные пунктики.
Почти вся активная деятельность происходит в Сити. Это огромный прямоугольник, разбтитый на прямоугольники поменьше, в котором гнездятся организации. Район юристов сменяет район финансистов, за ним тянется район ресторанов, плавно перетекая в район шоппинга, сбоку таинственно прибился чайна-таун, а кто там дальше, я уже запамятовала, но гнездовой способ комплектации остается неизменным. Удобно, наверное :) Вокруг сити ходит бесплатный экскурсионный трамвай (я такие у нас только на старых фотографиях видела), обычно битком набитый желающими сэкономить на проезде. Впрочем, штуки рассказывает полезные. В том плане, что не надо догадываться, мимо какого шедевра архитектуры ты сейчас проезжаешь, а только внимательно слушать. Внутри сити транспорт не ходит. Это пешеходные линии. Если судить по карте, так прямые, а если по ощущениям от прогулки — куда там. Эдакая смесь зданий «под старинку», роскошного колониального стиля девятнадцатого века, стеклянных небоскребов и попыток неожиданного модерна. Впрочем, именно здесь я впервые гуляла по мозаичным мостовым (и впечатление воистину завораживающее), и вкуснее, чем тут, меня нигде не кормили. Джеймс и Габриэлла говорят, расторанов тут не счесть. Есть из чего выбрать... Что поразило: для Мельбурна вполне нормальны очереди в кафе. Сестра Габриэллы Лиз как-то три с половиной часа сидела в баре, пока в ресторане освободился столик... Есть тут любят вкусно, много и разного. Нормальный формат похода в ресторан — набрать всего побольше, а потом радостно поедать это всей компанией. Весело получается :) А еще здесь из потрясающе вкусного шоколада делают лягушек. И потом едят. Дети и взрослые. Неотъемлемой частью детских дней рожданий считают шоколадную лягушку в середине застывшего кубика желе. Почему — ни Джеймс, ни Габриэлла мне не ответили. То ли кто-то из первых кондитеров так любил этих зверьков, то ли наоборот.
Ботсаду стоит посвятить отдельную поэму. Впрочем, я в этом вопросе предвзята. Не люблю толпу и люблю природу. Архитектуру и искусство люблю тоже, но желательно в отсутстии толпы. А то никакого удовольствия, как на рынке королевы Виктории, который считается чуть ли не главной местной достопримечательностью, потому что здесь можно купить что угодно и за любые деньги. В общем, после таких вот достопримечательностей я отдыхала душой и сердцем на пустых дорожках, окруженных причудливыми растениями. Ботсад огромен, и в этом его немалое очарование. Сеть озер сменяется холмами, на одном из них летом устраивают moonlight cinema. Это когда вечером совсем темно, и на огромном экране показывают фильмы, а вокруг сидят на лужайке люди с пикниками, пьют вино и весело болтают. А уж какой вид на то же самое сити там открывается! Наверное, таким я и запомню этот город. Холмы и лужайки, звенящие птичьими голосами на закате, а в промежутках между ветвей незнакомых мне деревьев (и Иен далеко, не спросишь) — корона сияющих небоскребов.

@темы: Моя маленькая Австралия, Путешествия, мир вокруг

Искры

главная